Процессы слияний и поглощений, которыми изобилуют прошедшие полтора-два года, условно можно разделить на две категории: слияния инвестиционных компаний с иностранными банками и российскими промышленно-финансовыми группами. Первое дает деньги и иностранных клиентов, выход на мировой рынок, второе -- политическое влияние, участие в масштабных приватизационных проектах.
'Каждая российская компания мечтает об иностранном акционере' -- утверждение, оспариваемое немногими. Вопрос 'зачем' звучит глупо и неуместно -- затем же, зачем человеку воздух, а рыбе -- вода: чтобы выжить. Конкретные же причины у всех разные.
Управляющий директор компании 'Кредитанштальт-Грант' Олег Царьков определил эти причины так: 'Для нас (компании 'Грант') союз с иностранными инвесторами значит очень много. Во-первых, это иностранные клиенты (а значит -- деньги, надежность). Во-вторых, кредитные линии: большинство российских профучастников вряд ли могут рассчитывать на кредиты от крупных западных банков -- а мы можем. К тому же западный рынок менее криминализован -- это тоже не последний фактор.
На пресс-конференции, посвященной слиянию компаний 'Грант' и 'Кредитанштальт', Олег Царьков сформулировал эти преимущества короче: 'С помощью этого объединения мы можем превратиться из маленького бутика по продаже акций в крупную корпорацию'. Впрочем, столь значительно эту перемену Олег Церьков оценивает только для внешнего рынка, для российского же рынка и для российских клиентов изменения в составе акционеров, по его мнению, значат немного.
Михаил Рубинчик, компания 'Пионер Первый': Для иностранных инвесторов смысл покупки российской компании в каждом случае особый. Для российской же стороны, как в нашем случае, например, целью является освоение новейших западных технологий. Конкретно это выражается в том, что у нас работают иностранные менеджеры, нам предоставляют консультации и снабжают программным обеспечением.